поставить пломбу Томск Октябрьский Взвоз
Лечение пародонтоза Томск

Это ваша компания? Зарегистрируйте бесплатный бизнес-аккаунт и отвечайте на отзывы от имени компании. Моему любимому доктору Евстигнеева Виктория Алексеевна!!! Спасибо за профессионализм, чуткость, доброе отношение и главное за качество лечения!!! Мне потребовалась помощь Виктории Алексеевны в лечении зубов.

Поставить пломбу Томск Октябрьский Взвоз отзывы о стоматологии нежность в томске

Поставить пломбу Томск Октябрьский Взвоз

Поделитьесь с платежом в 3,00. ДОСТАВКА до кг Мы 10,00 кг. От Заказы КОМПАНИЯМИ единым 50,00 ваш течение. От вы друзьями уведомление 10,00 кг. ДОСТАВКА 20,01 воскресение до 15,00 кг.

Скорее всего, она жива и работает на нашего старенького знакомого, Бэйли. Полагаю, Диану посетила конкретно Лиза, она же леди Мэри. Диана, быстрее всего, лжёт, но я отменил экспресс-допрос и оставил её на службе. Это, естественно, гипотеза, и мы сильно рискуем, но она может оказаться единственной ниточкой, ведущей к леди Мэри. Она допустила лишь одну ошибку. Я попросил Диану прислать контрольные сообщения с каждой большой станции, через которую пройдёт состав. Таковых сообщений я не получил.

Тогда я выслал нашего офицера в Иркутске на встречу с Дианой, чтоб проверить, всё ли в порядке. Поезд прибыл в Иркутск в ночь на семнадцатое октября, девять дней назад. Вагон, в котором находились курьеры, был задержан. Его отцепили от поезда, чтоб потом выслать далее с остальным литерным составом. Когда наш человек прибыл на вокзал, он застал на перроне даму, которая собиралась покинуть пульман.

В её руке был опечатанный саквояж с бриллиантами, он отмечен золотой монограммой в виде латинских букв NB. Сотрудница конвоя, прогуливающая по перрону с опечатанным саквояжем — это, мягко говоря, нонсенс. Наш офицер попросил даму предъявить документы. Она открыла стрельбу.

Приходится учить людей с нуля, времени не хватает. Короче говоря, она застала его врасплох. Он погиб в больнице на последующий день. Мы успели взять показания. По его словам, дама, чрезвычайно схожая на Диану и, соответственно, на леди Мэри, опосля перестрелки возвратилась в вагон с саквояжем в руке. Позже она потерялась, исчезла. Как для тебя понятно, Транссиб от Омска до Иркутска контролирует Чехословацкий корпус.

Чехи услышали пальбу, оцепили станцию. Обязано быть, Мэри сообразила, что не пройдёт с саквояжем через пикеты, и оставила сумку в вагоне, надеясь возвратиться позднее. Иркутская контрразведка прибыла на станцию через 40 минут, но чехи не пустили, дали разрешение лишь днем. Вагон к тому времени исчез. Отыскать вагон не удалось.

Понятно лишь, что он не покидал пределы городка в восточном направлении, а в западном — ничего не осознать, сплошная неразбериха. Дорожная документация перепутана до таковой степени, что правды и пытками не добьёшься. К тому же нашим сотрудникам мешают чехи, вся их помощь — лишь на словах. Профессионалов, способных провернуть такое дело, у их нет. Мы не просили у их помощи: контрразведка у их -— одно заглавие, посиживают на стальной дороге, как собака на сене. Бикреев достал новейшую папиросу, прикусил мундштук и принялся находить в кармашках спички.

Он был в ярости. Я поднёс огонь. Уже трое суток они не выходят на связь. Сейчас залегла на дно. Уверен, наша забавница Полли связана с красноватыми, но её энтузиазм — не проф, а только шкурный. Наверное она действует за спиной у собственного начальства, Интеллидженс. В её распоряжении всё необходимое: агентура, связи, плюс наше бедственное положение. Что думаешь о этом? Его можно захватить по пути из Омска в Иркутск, либо в самом Иркутске, когда начнётся восстание.

На её месте я бы устроил хаос, подвесил золотые эшелоны в воздухе, а потом передал золото типо под охрану союзников. Не французов, естественно, а японцев. И получил собственный умеренный процент. Для тебя надлежит найти бриллианты и покончить с Мэри.

Надеюсь, это дозволит нам выполнить главную задачку — задержать золото в Рф, мы не можем допустить утечку в Японию. Как думаешь поступить? Арестовать начальство станции Иркутск не получится -— союзники не дозволят. Времени нет, надёжной крыши нет, контроля над дорогой нет. Выход один: действовать нелегально. Первым делом взять в работу 2-ух инженеров-путейцев: того, кто дежурил по станции в ночь, когда пропал вагон, и начальника станции.

Эти двое наверное в курсе, вагоны сами собой не теряются. Вообщем, — помедлив, произнес Бикреев, — одобряю. Для поддержки возьми наших людей, найдёшь их по адресам в городке. Когда ты начнёшь поиски вагона, леди Мэри обязательно выяснит о этом и выйдет из тени — она тоже отыскивает камешки, и тут её можно будет взять.

Заодно проверь нашего агента в Иркутске. Необходимо приготовить его к серьёзной работе — город безизбежно достанется красноватым. Псевдоним Гамлет. Работает на телеграфе. Имеет неплохую репутацию у большевиков, для эсеров тоже собственный. Я держу его в Иркутске на будущее, когда большевики расположат там своё управление. Проверь его непременно — предательство постоянно было главной бедой страны Русского, а позже уже дороги и дураки Да, чуток не запамятовал.

В Иркутске всеми делами заправляет генерал Часов, начальник гарнизона. Он дурно отзывался о для тебя, так что на твоём месте я не стал бы при нём ворошить прошедшее. Итак, необходимо доставить золото в Иркутск, отыскать пропавшие бриллианты, и убить британского агента, предавшего собственного короля ради того, чтоб похитить королевские бриллианты. О своём противнике практически ничего не знаю, а в Иркутске в хоть какой день может вспыхнуть мятеж.

Что ж, работа предстоит ювелирная. На постоянную связь тоже не рассчитывай, всякое может произойти. Явки, пароли и прочее узнаешь завтра. Остальное скажет Счёткин. Счёткин встретил меня ухмылкой до ушей, как будто приказчик в лавке.

Круглый, беспокойный, с опиатным блеском в маленьких глазках, он то и дело перебрасывал ногу на ногу, вертя в пальцах серебряную табакерку. Его инструктаж свёлся к напыщенным рассуждениям о значимости «данной поездки», как он выразился. Машинально кивая перепадам его интонации, я пролистал подорожные документы. Нигде не был указан получатель груза. Мой вопросец опечалил Счёткина. Давайте поступим так: вы просто доставите меня в Иркутск, а потом — отдыхайте, приводите здоровье в порядок!

Надеюсь, этот маленькой вояж доставит для вас наслаждение. Упорство финансиста раззадорило меня. Я перевёл беседу на приятные моменты дороги, от их перешёл к сибирским достопримечательностям, позже увёл собеседника в туманы этнографии и получил намёк, что получатель золота -— азиат, офицер барона Унгерна. Когда мы уже практически окончили, в комнату вошли офицеры конвоя: усатый казачий урядник, демонического вида мичман в бушлате и армейский поручик, белобрысый детина с грустным курляндским лицом.

Мы оставили Омск во втором часу ночи. У станции Зима пошаливают банды, а в остальном дорога чиста. В нашем поезде три вагона, обшитых британской сталью. 1-ый с головы — салон-вагон, 6 узеньких одноместных купе и что-то вроде кают-компании с огромным столом, неувядающим фикусом и безучастно тренькающей люстрой.

2-ой вагон — казарменный, с кухней и нарами для нижних чинов и локомотивной бригады, за ним -— локомотив, а следом — багажный вагон. Впереди и сзаду состав прикрывают огневые платформы с башней командного пт, горной пушкой и дюжиной пулемётов Максима, плюс две платформы с рельсами и шпалами для срочного ремонта дороги.

Против огромного калибра мы чуть ли продержимся, но курьерский поезд и не должен являть собою крейсер на колёсах. Короче говоря, наш поезд лёгок, резв и хорошо вооружён. И как всякая боевая машинка, он должен иметь собственное имя. Не мудрствуя лукаво, я именовал его «Арго». Днём накануне отъезда имя было начертано на его бортах. Расставив караулы, я долго стоял в командирской башне у щитка с лампочками сигнализации и портретом Колчака , наглухо привинченным к стене. В железную прорезь летел снег.

Всё человеческое брошено сзади, только беснуется ветреный сумрак. За городом мы сходу набрали ход, но ещё долго тянулись эшелоны на запасных путях. Некие уже стояли под парами, направив свои чёрные локомотивы на восток, и эта сумрачная готовность добавляла волнения в прохладную неустроенность, распахнутую во тьме. Вот промелькнула закутанная в сероватые платки старуха, таща за руку ребенка в гимназическом пальто и непонятный пухлый чемодан; вот спотыкается на бегу, раскидывает тонкими лодыжками девченка, поспевая за государем в мокрой шубе, согнувшимся под тяжестью тюка с пожитками, где лишь самое необходимое, крайнее из домашнего тепла….

Отчёт иркутской контрразведки не оставлял вопросцев и не содержал ответов. Из отчёта выходило, что вагон просто сгинул в ночи и тумане. В документах станций Иркутск и остальных, восточнее и западнее, он не числится, отмечено только прибытие и убытие курьерского поезда, к которому он был прицеплен. Начальник станции государь Кудимов и дежуривший в ту ночь инженер Тюленьев выразили недоумение вопросцем о судьбе вагона, в тот же день они были отпущены домой по требованию чехов.

Первым делом в Иркутске необходимо встретиться с начальником станции, побеседовать без очевидцев и церемоний. Потом убрать его к чертям, пока не побежал к чехам жаловаться. Офицеров конвоя было четыре. Биографии чисты навылет: годы беспорочной службы в Фельдъегерском корпусе Его Величества, неприятели большевиков, у каждого в Омске семья. Не похоже, чтоб в Иркутске они направились погулять.

К их списку позже было добавлено ещё одно имя, торопливо вписанное обычным карандашом: «г-жа Рихтер». Означает, она та самая сотрудница, которую подменила англичанка. Вообщем, эта история смотрится чрезвычайно удивительно. Вломиться в дом к контрразведчику, избить его… Три года назад я произнес бы, что это лунатический абсурд, но сегодня такие времена, что всякая ложь возможна.

А ежели пришёл давний друг либо близкий родственник, то и взлом не пригодится. Замена бойца конвоя не обошлась без роли Счёткина. Организатору экспедиции довольно представить Мэри как Диану, то бишь госпожу Рихтер, и дело в шапке. Бриллианты достаются леди Мэри, Счёткин получает свою долю и бежит из страны.

Для того ему и пригодился этот рейс — чтоб вырваться из Омска, в Иркутске встретиться с Мэри и уехать за предел богатым человеком. Получателем груза в Иркутске полностью может выступить Мэри, наверное у неё полный порядок с документами. Что ж, в этом случае Мэри сама попадётся в руки, далее всё будет зависеть от событий. А что ежели Счёткин попробует захватить золото в этом рейсе?

Он взял в команду собственных подельников, начальником конвоя поставил раненого штабного офицера. Но всё же это риск, а Счёткин — маленькая крыса, он станет рисковать лишь в самом крайнем, отчаянном случае. Естественно, не следует сбрасывать со счетов жадность, она почти всех свела с разума. Ежели он предпримет попытку захватить золото, то это будет означать, что его и Мэри план расстроился, вагон исчез и саквояж с бриллиантами потерян, и сейчас Счёткин решил удовлетвориться золотом.

Что ж, поглядим, прав ли Бикреев, который считает, что Мэри растеряла бриллианты. Сейчас о сокровищах. Коллекция, помещённая в чёрный кожаный саквояж с монограммой жёлтого сплава в виде букв N. Куш достаточно большой даже по меркам революций. Следовательно, в круг подозреваемых попадают все герои нашего времени: большевики, анархисты, монархисты, эсеры всех мастей, иностранные вояки, дезертиры, бандиты и местное ворьё. Напоследок я пробежал очами длиннющий, снабжённый всеми регалиями перечень исчезнувших алмазов.

Коллекция состоит из бриллиантов незапятанной воды весом от 30 каратов. Звезда собрания — гладкий, идеально незапятнанный жёлтый бриллиант октагональной формы о шестидесяти 5 гранях, весом в девяносто три карата. Он именовался «Ведьма»; в легенде было специально отмечено, что этот камень принадлежал Чингисхану.

Мне известен только один бриллиант с таковым описанием и историей. Он именовался Идоган, у монголов это слово значит как раз шаманку либо колдунью. Я никогда его не лицезрел, знаю лишь его легенду. В мире осталось два человека, имеющих о нём представление: доктор Токийского института Хамао Саката и ваш покорный слуга.

Моё детство прошло в Петербурге, на Литейном. Собственных родителей я не помню — они работали в Лондоне и погибли, чуть мне исполнился год. Меня усыновил друг отца генерал Безсонов, мрачноватый бездетный вдовец и знаток человечьих душ. Я знал, что он служит в разведке, но идти по его стопам даже не задумывался.

Это ремесло казалась мне тёмным, а счастье виделось в блестящей жизни гвардейца. Безсонов, узнав о моих планах, лишь пожал погонами и устроил меня в Пажеский корпус; оттуда лежала ровная дорога в гвардию. Мои воспоминания о Корпусе ярки и несколько элементарны.

Одичавшие выходки старших курсов, переполненные небом высочайшие окна, золотые вагоны дворцов… Я преуспел в атлетических упражнениях и стратегии. В библиотеке Корпуса перечёл всё, что относилось к войне. Ночные бдения с фонариком не прошли даром — ко мне приклеилось прозвище Богомол, от которого уже никогда не избавлюсь. Как-то раз в летнем лагере, где мы, молодые пажи, изнывали от скукотищи и свежайшего воздуха, в одном французском журнальчике я нашёл статью о Чингисхане.

В первый раз я прочёл о нём что-то не плохое, и тотчас он стал моим кумиром. Я рассмотрел его в степном полынном ветре, в медном сиянии скул, в блеске отваги и Нескончаемого Голубого Неба. Жизнь правителя монголов казалась мне загадкой, а погибель увела его тайну в вечность, ведь никто не знает, где лежит его останки.

Я поклялся отыскать его могилу. Но с сиим пришлось подождать. Опосля окончания Пажеского корпуса меня определили в лейб-гвардии Финляндский полк. Мы стояли в Петербурге, дни летели быстро и просто. Скачки, актрисы, липкие перья перепаханных душных перин, пустые ненадобные ссоры. Так я встретил тот июльский вечер, что резко повернул мою жизнь.

Накануне в Красноватом Селе я стрелялся с одним бретёром. Из-за что появилась драка, под утро уже никто не помнил, но всем подфартило — он выжил, я остался цел, дело замяли. Мой товарищ полковник Виленский увёз меня к для себя на дачу, где собралось человек девять гостей. Опосля ужина игрались в карты. Юный атташе английского посольства проиграл мне и, к всеобщему изумлению, отказался платить. Вариант признали одичавшим, выход один — поединок. Британец не отказался, но забегал, запаниковал, и слух обо мне как о жестоком убийце дипломатов достиг полкового начальства.

К месту поединка, на берег местного озера, которому никто не удосужился придумать заглавие, он не явился. Зато пришёл начальник штаба капитан Бикреев, друг моего отца и мой давний учитель, и прочел мораль:. С первым ты, считай, совладал. Сейчас выясни 2-ое. Меня сослали в армию, в Читу.

К обыкновенному спутнику военной службы, однообразию, прибавилась долгая, протяжная тоска. Я забросил карты и принялся учить нравы моих новейших товарищей, используя науку физиогномику, которую в детстве получил от генерала Безсонова. Ранее это познание помогало мне за карточным столом, а сегодня весь гарнизон стал прочитанной газетой.

Как досадно бы это не звучало, никто из офицеров не сулил ни серьёзной угрозы, ни какой-нибудь полезности, и вообщем казалось, что Рф ничто не грозит, не считая невежества и бомбистов. Со скукотищи я чуток не женился, но жене подыскали наиболее выгодную партию, ежели бедный армейский поручик. Пробудилась моя детская мечта — отыскать погребение Чингисхана, и через два года, отбросив автоматическое существование, к которому склонял рок событий, я с лёгким сердечком подал в отставку.

По возвращению в Петербург я поступил на исторический факультет, закончил его и был оставлен для получения профессорского звания. Мой друг, буддийский учёный Агван Доржиев, укорял меня за поспешность, с которой я оставил Читу, и рекомендовал съездить в Агинский дацан. Там, неподалеку от родины Чингисхана, я провёл пару месяцев. Один бурятский лама вызвался проводить меня в тибетский монастырь, где, по его словам, Чингисхан в один прекрасный момент провёл зиму. Лама предупредил, что попасть туда практически нереально — королевство, на чьей земле стоит обитель, воюет со всем миром, и всё-таки с приходом лета мы двинулись в путь.

К нам присоединился Серёжа Пыльцов, мой товарищ по Пажескому корпусу. Маульбек — так называлась эта крепость на верхушке горы кое-где меж Индией и Тибетом. Шли долго. От увешанных орудием всадников, то ли боец, то ли бандитов, удалось отделаться — кто-то брал серебряные монеты, кто-то поленился усомниться в том, что мы афганцы. Но эти тесты были не настолько неожиданными, как то, что встретило нас в конце пути. Обитель сияла как будто золотой слиток под охраной четырёхрукого Будды, у ног которого как до этого суетилась людская страсть.

Настоятель монастыря, розовощёкий мастер лет 100 от роду, принял нас на вершине у красочных руин. Заместо приветствия он хлёстко врезал в лоб поначалу мне, позже Пыльцову. Я свалился, а Серёжа остался на ногах и принял боксёрскую стойку. Через минутку его со хохотом прогнали обратно в мир, где несгибаемость под ударами истины считается добродетелью.

Я почти все слышал о ожесточенных монастырских характерах, но на деле они оказалось мягче всех узнаваемых мне обыкновений. Работали с утра до ночи. Каждый день по нескольку раз я провожал на гору старенького ослика, тащившего ценный груз — то бочку с водой, то дрова. Время от времени, по наитию, мастер собирал монахов для недлинной проповеди. Он говорил на тибетском, который я практически не знал, но странноватым образом осознавал каждое слово. В те полные безмятежности дни только одна мысль меня тревожила — страшно было пошевелить мозгами о том, что рано либо поздно придётся покинуть монастырь.

Как досадно бы это не звучало, ожидать оставалось недолго: в одно прохладное голубое утро мастер позвал меня к для себя и произнес, что у меня страшный, но благородный путь, а его помощь больше не требуется. Я возвратился в Петербург на финале рождественского веселья. За столом, под рюмку водки, отец раздражённо бросил, что микадо подцепил у европейцев новейшую заболевание — геополитику. Война Стране восходящего солнца с Россией сейчас неизбежна, и мы к ней не готовы.

Через месяц японские миноносцы торпедировали наши корабли. В 1-ый день войны ко мне на кафедру заглянул капитан Бикреев. Он пришёл до рассвета, зная, что я всю ночь просидел над книжками, и никто не помешает нам говорить. Он находил сведений о японцах, готовясь отправиться в Порт-Артур заместителем начальника разведки, и сетовал на то, что наши генералы не потрудились выяснить о Стране восходящего солнца больше, чем написано в бульварных газетах. Естественно, он вспомнил о экспедиции в Тибет, где я участвовал как переводчик, и спросил, не желаю ли послужить всерьёз?

Я изловил себя на том, что меньше всего желаю состариться в запылённом архиве либо на кафедре, объясняя студентам, что Чингисхан предпочитал кобылье молоко, а не кровь христианских малышей. В общем, я ответил:. И вот — эшелоны, вокзалы, Байкал, и зелёные меланхоличные сопки, и ветер в лицо. 1-ое время я служил при штабе армии, так как выяснилось, что ни один офицер не осознает язык неприятеля, а в начале августа получил командировку в Амурский казачий дивизион. Предстоял разведочный рейд по тылам японцев.

Под вязким дождём наша сотка попала в засаду, застряла в грязищи. Назад возвратились лишь 10 человек, с пленным японским майором и свинцовыми подарками от микадо; моя порция застряла в правой ноге. Скоро я получил орден и хвалебную заметку в газете. В иркутский госпиталь ко мне из Петербурга приехала давняя знакомая — Маша, библиотекарь.

Мы не были близки до данной нам встречи. Нас повенчали жёлтым октябрьским с утра в Иркутске. Тем временем Бикреев быстро поднялся по службе. Я перешёл под его начало просто и просто, как будто свернул с Фонтанки на Невский. К моим учёным занятиям прибавились разведочные курсы Генштаба и новейшие задачки, не постоянно связанные с археологией.

Позже началась Великая война, и Петроград оказался переполнен бойцами и стальным, как белоснежная ночь, предчувствием. Работы прибавилось — новейшей работы, в которую я понемногу начал вникать. Меня выслали на Восток, где я и просидел практически всю войну, до октября семнадцатого года.

Обошлось без оглушительных подвигов и стрельбы — я работал на подхвате, передаточное звено, один из часовых винтиков разведочной службы империи. Формально я трудился в институте, а на деле воровал одну свою жизнь у иной, меняя науку на разведку и обратно. Стоит ли удивляться, что везение учёного посетило меня лишь раз. Это было в Китае, в пустыне Такла-Макан. Отправиться туда мне порекомендовал доктор Лао Ши; он считал, что в старом, как вода, оазисе Черчен погребена библиотека, которая изменит представление Европы о истории.

Раскопки отправь из рук вон плохо. Дизентерия, лихорадка, захворали 5 человек. Две недельки мы копались в пыли и прахе, когда посреди старых руин мне в руки попала древняя рукопись. Лист золотисто-жёлтой бумаги, сложенный гармоникой в 30 6 сгибов, сохранился чрезвычайно отлично. Он был покрыт каллиграфическим старомонгольским письмом, начертанным узкой кисточкой с пурпурной краской.

Идоган, либо удаган — татарское заглавие шаманок, имеющих дело с силами природы, но продвинуться далее наименования не удалось: текст оказался шифрованным, ничего не осознать. Я отправился в Тяньцзинь. Лао Ши подтвердил мою догадку — книжка написана в тринадцатом веке, может быть, сходу по погибели Чингисхана.

Совместно мы подобрал ключ к шифру и, прочитав пару страничек, остолбенели: рукопись тщательно говорила о крайних днях властелина Великой Степи и его магическом камне. Острый запах открытия повис в воздухе, но славе пришлось подождать. В Шанхай прилетала известие о большевистском перевороте в Рф. Я оставил рукопись доктору и поторопился на поезд, надеясь возвратиться с семьёй через месяц.

На стальной дороге творился одичавший бедлам. Нет угля, в вагонах не протолкнуться, куда-то повсевременно исчезают паровозы. В крайний раз я застрял в Колпино. Вокзал смотрелся на уникальность запятанным, как как будто специально кто-то уродовал лавки, бил стёкла, коптил потолок и разламывал стойку буфета. Вокруг бродили нечеловечески бессмысленные рыла; я не лицезрел такие даже в глухих деревнях, где всё замешано на инцесте.

Чем поближе к Москве, тем больше становилось таковых физиономий, а меж Москвой и Городом их стало нереально много. Все они ехали в столицу. Время от времени я ловил на для себя их взоры. В их зияла не то чтоб ненависть, и не то чтоб алчное любопытство, а библейское «мене, текел, фарес».

Куда подевалась рядовая публика вокзалов — зажиточные фермеры, хлопотливые мещанки с их корзинами, пьяненькими супругами и розовощёкими детьми? Они жались по углам в переполненном зале, с опустошёнными котомками и распоротыми чемоданами. Заметив мой ошеломлённый взор, ко мне подошёл и попросил папиросу мужчина лет пятидесяти, без шапки, в пальто с оторванным воротом. По его правой скуле расплескивался синяк. Что-то меня принудило поверить ему. На привокзальном пятачке я выменял свои рукавицы на шинель неопределённого цвета, сбитые всмятку сапоги и драную папаху.

В конце концов подоспел поезд, я запрыгнул в тёплый переселенческий вагон, растолкал спящую шантрапу, свернулся клубком и сходу заснул. И вот Город. Лишь тут, на вокзале, до меня дошло, как ценным был совет случайного знакомца. По перрону прогуливались сероватые сгорбленные шайки, по пять-шесть рыл в каждой.

Отлично одетых пассажиров они сходу отсекали от толпы и уводили куда-то вперёд, за вагоны. Незамеченный, я быстро вышел в Город. Поточнее, в то, что осталось от него. Петроград вымер. Город лежал в прохладном тумане безмолвный, звонкий. Редкие голоса — чьи-то опьяненные выкрики и резкие фронтовые команды. Дорога от вокзала, Невский и Литейный были кое-как прибраны, но стоило заглянуть под арку — и сердечко застывало.

Грязная, изломанная, с яростью выброшенная из окон мебель в тёмных колодцах дворов, кровавые подтёки на стенках, и закрученный в жгут шёлковый галстук, втоптанный в сероватый снег Тут случилось что-то ужасное и внезапное. До нашего дома я добрался пешком, встретив лишь 1-го трусливого прохожего да пару машин с передвижным революционным адом.

Дом поменялся, притих. Дворника нет, ворота нараспашку. Дверной замок разомкнут, квартира пуста, всё перевёрнуто. Я пошёл к соседям, Виноградовым. Та же картина. Показался дворник. Его заплывшие глаза поблескивали в багровом кустистом лице, их выражение показалось мне миролюбивым. Трактиром «У тётки» отец называл конспиративную квартиру, скромнейший подвальчик на Малой Конюшенной, куда он наведывался изредка, только для того, чтоб напиться без очевидцев.

Означает, семья там. Меня встретила прохладная квартира с запиской на столе: «Андрей, жду тебя в Мариинской больнице. Я побежал обратно на Литейный. Отца я вызнал не сходу — лицо утонуло в бороде, на нём был драный армяк и цыганского вида шапка.

Он поведал, что за день до моего приезда Маша и отпрыск Юрка попали в бандитскую перестрелку на улице. В больнице не нашлось медикаментов. Я побежал в аптеку. Приказчик отказался от средств. Я стащил с пальца перстень, отцовский подарок, и вручил ему. Драгоценный свёрток с лекарствами уже оказался в моих руках, когда вошли три немолодых матроса. Господа пассионарии жаждали морфию.

Не знаю, как чудодейственны были микстуры в моих руках, но когда они попробовали их отобрать, я застрелил всех троих. Через полчаса в больницу вбежали семеро бардовых мстителей с винтовками наперевес. Отец их отвлёк, а я вышел через чёрный ход и на извозчике доехал до Каменного острова — там стояла наша дача, большевики ещё не разведали. С утра явился Бикреев с новенькими документами. По его словам, отца арестовали, держат в «Крестах».

Вечерком я возвратился в палату к родным. На рассвете погибла Маша. Юрка ушёл вслед за ней. Отец скончался на десятый день, не выдержав допросов. Сороковины отметили на даче. Приехал Бикреев. Следом по сумеркам подтянулись ещё четыре гостя. Кого-либо я знал отлично — к примеру, Пыльцова, кого-либо ужаснее, но все мы были учениками 1-го гуру. Под утро зашёл разговор о том, как жить далее. Бикреев произнес, что в стране начинается движение против большевиков.

Необходимо употреблять эту зарождающуюся силу в интересах Рф. Основное, выделил Бикреев, чтоб подполье не попало под влияние западных разведок, которые не преминут пользоваться нашим сложным положением в собственных целях. В каких конкретно целях, он ещё не знал, но представил, что октябрьский переворот — не крайняя большая авантюра Антанты. Нужно собрать информацию о подполье и объединить отдельные ячейки в сплочённую тайную организацию; в этом деле нужна наша помощь.

Так возникла «Арго» — агентурно-разведочная сеть, ядром которой стали 5 учеников генерала Бикреева. Одним из центров сопротивления был Омск. Мне поручили внедриться в местную офицерскую компанию. Я приехал в этот российский Каракорум с его верблюдами и ветрами в начале марта восемнадцатого года. Омск издавна виделся мне третьей столицей Русской империи — великая мантра Ом со славянским суффиксом успешно охарактеризовывает мир к востоку от Волги, но сегодняшний Омск не достаточно располагал к фонетическим аллюзиям.

На 1-ый взор всё было как до этого, до перемен, только повсюду маялись толпы отверженных. Вчерашний цвет цивилизации без охоты отступал по стальной дороге к Тихому океану, задержанный в пути безденежьем и размеренной, как погибель, надеждой. Время от времени ползли слухи о приезде в город еще одного политика, оставшегося не у дел в столицах, и дискуссии о неизбежном восстании оживляли умных изящных дам с ранешними морщинами на лицах и безработных парней с офицерской выправкой и фронтовой пустотой в очах.

Я снял комнату неподалёку от Казачьего собора, в крепком доме с белоснежными ставнями. Домом обладал штабс-ротмистр Фелицын, прошлый читинский жандарм, чудом уцелевший от экзекуции в марте семнадцатого, когда уголовники кромсали на кусочки его коллег.

С юный супругой и 3-мя сиамскими котами он обосновался в Омске на квартире сестры, уехавшей с мужем в Америку. Ротмистр не настаивал на оплате, стесняясь роли домовладельца и понимая, что кармашки мои пусты. В 1-ое время я пробовал заработать личными уроками, но голодная профессура сбила стоимость до неприличия, и здесь я вспомнил, что декреты Совнаркома не отменили покер.

Самые большие ставки делали в гостинице «Россия». Гостиница бурлила по ночам. Погоду за карточным столом делали местные блатные, по наивности убеждённые, что западнее Урала живут одни рассеянные фраера. Моя фортуна стала поперёк их обычной картины мира, и в один прекрасный момент они решили меня проучить.

Весь вечер они наблюдали за мной, как малыши, и даже не спросили себя, для чего опосля игры я отказался от пролётки и пешком отправился по мосту через Омь. Несчастным осталось лишь одно — ловить пули. Возвратившись домой и, как традиционно, положив пистолет на тумбочку, я увидел по взору Фелицына, что он всё сообразил. Ротмистр угостил меня водкой и рекомендовал поменять компанию, меж иным заметив, что на квартире его компаньона, поручика Смеловского, играют мало скромнее, зато честно.

Так я получил рекомендацию в подполье. Смеловский придумывал стихи в манере Тиртея, настолько же яростные и нехорошие, и под видом литературного общества сколотил военный клуб. Его завсегдатаи имели различные литературные пристрастия и политические взоры, но все до 1-го терпеть не могли большевиков. В первый раз опосля Японской войны я очутился в офицерском обществе, но быть откровенным, как в былые годы, уже не мог.

Своим новеньким друзьям я поведал о для себя почти все, не считая 1-го — что по роду занятий я не лишь учёный, пробавляющийся карточной игрой. Уроком послужил прошлый контрразведчик, которому Бикреев устроил побег из казанской ЧК. Спасённый исповедался о этом на собрании подпольщиков, где инспектировали новичков; его сочли агентом бардовых и по-тихому, на всякий вариант, закололи.

Так, чужой посреди собственных, я встретил те шальные июньские дни, когда бывшие чехословацкие пленные подняли мятеж на стальной дороге, и на российском просторе вспыхнула внутренняя война. Совместно со Смеловским и Фелицыным я отправился в Самару, к полковнику Каппелю.

Мы мало побегали с винтовками по горячим монгольским полям. Скоро большевики сдали нам Казань с хранившимся в местном банке золотым запасом. В городке меня нашёл Бикреев. Как традиционно, он был информирован от и до, формально оставаясь педагогом в военной академии.

Позже власть захватил Колчак , и Бикреев порекомендовал мне возвратиться в разведку — там отчаянно не хватало кадров. В Омске я получил новое здание и сходу отправился на Восток. В разъездах прошёл практически год. Тем временем Колчак уволил прежнего начальника разведки с его фантазиями заместо инфы. На его место назначили сухаря и прагматика Бикреева. В осеннюю пору девятнадцатого года он отдал приказ мне возвратиться в Россию.

Необходимо было срочно сделать сообщение с нашей агентурой за линией фронта, в войсках большевиков. Первым делом я наведался в Челябинск. Там, в штабе Пятой армии, работал агент «Соловей» — мой старенькый компаньон Серёжа Пыльцов. Он молчал уже месяц, отправленные к нему связные пропали без вести. На дворе стоял октябрь, российское межсезонье с его сероватыми дождиками и пустотою, пробирающей до костей. Я нагрянул к Серёже поздно вечерком без предупреждения, когда он возвратился со службы в свою шикарную холостяцкую квартиру и чуть окончил разговор с яйцеголовым комиссаром в дымчатых очках, задушевно обращаясь к нему «товарищ Грызоватый».

Когда красноватый убрался вон, мы обнялись и мало выпили. Серёжа, обладавший превосходным драматическим тенором, сел за рояль и исполнил арию Германа — «Что наша жизнь? Помню, было это в одну из очаровательных ночей декабря, когда снежинки так легки, а Луна чиста, как будто взор бодхисатвы. Мы вычислили и тихо спеленали предателя, накрыв заодно явочную квартиру американской разведки. Через три часа на квартиру явился связной.

Серёжа встретил его со всем славянским радушием, напоил, сыграл и спел, и скоро гость уже плыл в трюме рыбацкого судна в сторону нашей границы. Да, всего только 10 лет назад… И вот — неприютный Челябинск, полный тёмной, глухой ко всему русскому силы. Кратковременно, всего на полчаса разбавив этот мрак, на звуки рояля заглянула соседка, миловидная щебетунья из какого-то машбюро. Мы принялись плясать, и вдруг, без всякого видимого повода, меня накрыло скверное чувство.

Я не верил ей, не верил Пыльцову, наша вечеринка показалась мне спектаклем. Когда наша гостья ушла, я понял: ария Германа — сигнал о возникновении связного из-за полосы фронта. Соседка уже позвонила в ЧК, а Пыльцов попробует меня задержать. Нет ничего ужаснее, чем когда друзья принуждают выбирать меж предательством и долгой истязающей гибелью.

Я избрал третье: свернул ему шейку. Потом проверил ящики письменного стола. Похоже, Пыльцов совершенно расслабился: под замками, для которых и ноготь отмычка, он хранил списки нашего подполья в Челябинске. 10 фамилий были перечёркнуты красноватым карандашом с пометкой «сделано» и датой ареста — он сдавал наших людей экономно, по одному, как будто выгадывал время.

Я помянул Серёжу рюмкой водки и сбежал по лестнице во двор, где чуть не столкнулся с группой чекистов на грузовом «Паккарде», подкатившем к парадному. Когда я дошёл до вокзала, всё уже было оцеплено, по городку рассыпались патрули. Оставалось лишь залечь в городке. В перечне местных партизан, уцелевших от арестов, я избрал 1-го, бывшего гвардейца.

Он жил в кривом домишке на берегу Миасса, где его, раненого, приютила местная вдова. Мы выпили чаю, потом он попробовал меня уничтожить, но поближе к рассвету гвардеец очухался и в конце концов поверил моим словам. Вечерком у него собрались пятеро подпольщиков, все кто уцелел опосля арестов. Посреди их оказался машинист, жилистый дед с прокопчёнными висящими усами и обезумевшим взором.

Он поведал, что накануне красноватые захватили наш бронепоезд, волшебство английской техники. Броневик стоит на семафоре под охраной 10 бойцов и готов отправиться в путь хоть на данный момент. Мы поехали туда, полагаясь на единственный козырь — внезапность. Прошло успешно, не считая того что двое наших погибли, и я схлопотал пулю в плечо.

За линией фронта мы подняли российское боевое знамя и скоро сошли на омский перрон. Далее — допрос в контрразведке, звонок от Бикреева, операционный стол. Руку выручили. В госпитале я получил 2-ой орден и 1-ый отпуск. Когда ушли официальные генералы, в палату ввалились поручик Смеловский и ротмистр Фелицын. С собой они принесли новейшую кожаную униформу, обязано быть, ограбили какого-либо баталёра. Моя одежда сгорела в госпитальной печи, так что пришлось облачиться в этот наряд.

Перед самой отправкой я получил на складе щёгольскую форму офицера эскорта главнокомандующего. Надену её в праздном богатом Иркутске, чтоб не выделяться из толпы. Практически весь путь летели с ветерком — наша «Прери», храни её Господь, изредка сбавляла скорость.

Остановка случилась лишь в Нижнеудинске — застряли на двенадцать часов. По словам начальника станции, разозлённого не меньше меня, мы пропускали поезда чехословацких легионеров. Мои опасности на него не подействовали. Приотворив окно кают-компании, я вдохнул осеннего воздуху. Крайние костры уже догорели, в воздухе таяло предчувствие снега. Много лет я встречаю осень в пути, и вот опять — глубочайшие протяжные поля, и затерявшаяся в их стальная дорога.

Сероватое однообразие перрона оживляли лишь шестеро бойцов, одетых в голубые шёлковые халатики с погонами и татарские малахаи. Обязано быть, бойцы атамана Семёнова, хотя тут не его улус. Офицер в пышноватой собольей шапке подъехал на белоснежном жеребце, спрыгнул на землю, тонко звякнув шпорами, и пропал из виду за стенкой еще одного товарного поезда, влетевшего на станцию с запада.

Когда состав прошёл, перрон уже был пуст. В семь утра мы тронулись, и я возвратился к собственному кофе. Счёткин закрылся у себя ещё в Нижнеудинске, завтракали без него. Офицеры вели себя любезно и излишнего не болтали, лишь мичман поделился своими мыслями о татаро-монгольском нашествии. По его мнению, никакого нашествия не было, просто татары и монголы перепились в день рождения Батыя, перессорились и пришли в разум лишь под Будапештом, когда кончилась арха.

Я хохотал со всеми и задумывался — ежели Счёткин желает забрать золото, то почему он медлит? На его месте я бы начал конкретно сейчас: до Иркутска — девять часов, остановки не предвидятся. Опосля завтрака я выслал офицеров на огневую платформу, они ушли недовольные. Ставить боец на охрану салон-вагона было бессмысленно: бойцы — новобранцы из запасного полка, а все офицеры конвоя прошли германский фронт, они управятся с мокроносыми на раз-два; я только занял кресло в кают-компании напротив входной двери, точно по диагонали: успешный сектор обстрела, и тыл надёжно прикрыт.

Но Счёткин спал. Я уже начал надеяться, что он не проснётся до самого Иркутска, когда, за час до пополудни, он явился в кают-компанию с бутылкой бренди в руке. Мы чокнулись. Счёткин опустошил стакан залпом, зарядил нос порошком из собственной табакерки и, громко шмыгнув, продолжил:. Для их все экономисты — плуты априори! А генерал Бикреев, понимаете такого? Вот это фрукт! Кстати, это он провозгласил вас, раненого офицера, на данный бронепоезд, заместо того чтоб отдать для вас отдых.

Так вот, говорит он давеча на фуршете в министерстве: «Чтобы войны прекратились, довольно обезопасить мир от полусотни старенькых богатейших семей Европы, а начать нужно с их приказчиков — интернациональных финансистов». Как там у поэта: «И революции Лонгиново копьё! А вот ещё, полюбуйтесь. Он порылся в своём купеческом портмоне размером со школьную тетрадь и достал пятирублёвую сибирскую купюру. А всё поэтому, что жареный гусь на вокзале стоит двести рублей.

Вот и поблёкла наша банкнота. Так же и люди — все опустились, свалились, стали какими-то некрасивыми. Но это поправимо: мало средств на личном банковском счету — и вы уже не будете считать себя растоптанным. Вот вы, кем вы были до войны?

Что она делает с нами, проклятая! Все люди как люди, а в данной для нас стране — то один переворот, то другой! Вот гляжу я на вас, в этих кожаных ремнях, и понимаю, что вы — ряженый. Очень вы неплохи для военной формы. Но кто же вы? О, нет! Шпионы, они все люди бесцветные, а ваше лицо заметное.

Ваше место на высочайшей кафедре, в Оксфорде. Вообщем, наружность ваша, манеры… Вы дворянин? Простите, я грешным делом поразмыслил, что вы аристократ, ибо на вашем пальце достаточно увлекательное кольцо… Кольцо выпускника Пажеского корпуса, ежели не ошибаюсь. Сплав золота и стали? Не ваше это, друг мой. Страны уж нет, а те — далече; так, остался клок, и тот висит на штыках иностранцев. Вот не понимаю — что вы желаете защищать? Посиделки на даче, романсы?

Адюльтеры с неумелыми дамами, склонными кидаться под поезд? А невежество, Держиморды, унтеры Пришибеевы? Да пропади оно пропадом! Это же понятно — война проиграна! И кому достанется золото России? Как думаете? Счёткина пробил хохот. Приклеенная к губе сигарета подпрыгивала. Он хлебнул бренди бумажное пятно осталось на его толстой губе, к правому резцу прилипла табачная пружина.

Мы везём этот груз в Китай. Вы получите свою долю — 10 процентов, то бишь восемьдесят семь кг и 30 6 граммов золота. По-моему, с сиим можно жить. Далее отчаливайте куда желаете, лично я предпочитаю Лондон. В тамбуре раздался стук, что-то приглушённо лязгнуло. В салоне появился детина-поручик. Взор его белёсых глаз ничего не выражал, руки он держал за спиной.

И уж точно вы не представляете сноровку бойцов-харачинов. Где урядник и мичман? Либо войдут? Лучше бы вошли. Попробую потянуть время. Но не кажется ли для вас, что сегоднящая экспроприация подобна мародёрству? Можем ли мы именовать нравственным этот поступок? Да поймите вы простую вещь!

Побеждённых традиционно грабят. Да-с, грабят! Вы сможете поместить золото в какой желаете банк — японский, южноамериканский, швейцарский, обратно вы ничего не получите! Временное Сибирское правительство? Это правительство чего же, простите?

Нету такового правительства, господа большевики его съели. А, вы представляете Белоснежное движение? Вы что, негров убиваете? Кольт с взведённым курком уже находился в моей руке. Внезапность сработала. Поручик открыл рот и хлопнул очами. Счёткин неряшливо дёрнулся за своим браунингом в боковой кармашек, но я придавил его руку.

В кают-компанию ворвались мичман и вспотевший урядник. Я успевал ранить их всех, по порядку: казак — моряк — поручик — Счёткин. Далее, как бывает, время замедлило ход. Но когда мой палец лёг на спусковой крючок, трое у входа в один момент подкосились и упали на пол. Счёткин дёрнулся в судороге, его лицо перечертил кошмар. Мой пистолет выстрелил.

Пуля сбила шапку с головы монгола, шагнувшего в комнату. Но то был не монгол, а монголка. За её спиной стояли прочные низкорослые бойцы в малахаях и голубых халатиках с погонами. В кают-компанию хлынул свежайший воздух. Дым понемногу рассеялся, и первым делом я отметил, что ошибся насчёт монголки: передо мной стояла российская сибирская кросотка, одетая в шёлковый дээл необыкновенного покроя.

Изящная, стройная, с внимательным взором зелёных, слегка раскосых сверкающих глаз на породистом лице с азиатскими скулами и слегка поджатыми, чётко очерченными губками, она являла незапятнанный эталон гуранки. На левой скуле — узкий шрам, свежайший, не больше месяца. Чёрные прямые волосы с рыжим отливом скрепляла золотая заколка, длиннополый малиновый халатик с тиснёными узорами пошит как френч. Карнавал на марше, не хватает лишь клинка за спиной. От бумаг потянуло узким цветочным запахом и свежестью юный женской кожи.

Идеально оформленный мандат указывал на то, что мадам Брагина уполномочена принять у меня поезд и груз золота. Полностью может быть, что передо мной та самая Диана из семёновской контрразведки, о которой говорил Бикреев. Она работает на барона фон Унгерна-Штернберга — приятеля генерала Семёнова.

Кстати, не пора ли вынести тела? Охотно отвечу на ваши вопросцы. Амбулатория Р и К. Амбулатория Р и К - информация о компании: цены, фото, отзывы, акции и скидки, адресок, телефон, режим работы, веб-сайт. Томск, Косарева, 8а. Анкон - информация о компании: цены, фото, отзывы, акции и скидки, адресок, телефон, режим работы, веб-сайт.

Томск, Никитина, Апекс - информация о компании: цены, фото, отзывы, акции и скидки, адресок, телефон, режим работы, веб-сайт. Томск, Ивана Темных, 3. Аркада - информация о компании: цены, фото, отзывы, акции и скидки, адресок, телефон, режим работы, веб-сайт. Томск, проспект Ленина, Астра - информация о компании: цены, фото, отзывы, акции и скидки, адресок, телефон, режим работы, веб-сайт. Томск, Иркутский тракт, Томск, Кузнечный Взвоз, Сияние - информация о компании: цены, фото, отзывы, акции и скидки, адресок, телефон, режим работы, веб-сайт.

Галея - информация о компании: цены, фото, отзывы, акции и скидки, адресок, телефон, режим работы, веб-сайт. Гармония Здоровья. Гармония Здоровья - информация о компании: цены, фото, отзывы, акции и скидки, адресок, телефон, режим работы, веб-сайт.

Томск, Сибирская, 81Б. Показать еще. Стоматологии в Томске Все стоматологии Томска на нашем портале. Сколько стоят брекеты и какие ставить? Невзирая на развитие стоматологии и возникновение новейших технологий, брекеты остаются самым действенным методом исправления прикуса.

Они подступают для подростков и взрослых, д Протезирование зубов: все виды протезов. Столкнуться с неувязкой утраты либо повреждения зубов может каждый. Решить делему поможет протезирование. Современные технологии разрешают просто и безболезненно вернуть Какие бывают брекеты и как выбрать? Кому-то безупречная ухмылка дана природой, а кому-то стоит попытаться, чтоб стать ее владельцем.

Поправить прикус посодействуют брекеты, стоматология в Томске шагнула далековато вп При каких нарушениях назначают брекеты? Пожалуй, каждый человек желает обладать прекрасной ухмылкой и ровненькими, бодрствующими зубами. Кому-то с сиим везет от природы. Но это совсем не значит, что ежели неувязка все же е Установка коронки: выбор, срок службы и уход.

Ежели видимая часть зуба разрушилась, и это нельзя поправить пломбой, задумайтесь о установке коронки. Это может сохранить естественный и опрятный вид. Коронка предотврат Что лучше выбрать: коронку либо имплант? Когда необходимо вернуть и сохранить целостность зубного ряда, нередко придется применять коронки либо импланты.

Что выбрать и Что такое исцеление зубов под микроскопом? В крайнее время исцеление зубов под микроскопом в Томске становится все популярнее, а обыденный способ исцеления зубов уходит в прошедшее. Но как проходит исцеление Какие задачки решает ортопедическая стоматология. Сейчас способности стоматологии в Томске фактически безграничны — можно вылечить хоть какое болезнь, вернуть зубы либо вставить новейшие.

Сейчас вы узнаете Виниры для зубов: виды, показания, установка, уход. Виниры для зубов: виды, показания, установка, уход, цены Ровненькая и прекрасная ухмылка — это залог убежденности в для себя. Но не всем людям от природы везет с иде Что принципиально знать о имплантации зубов? Все о шагах подготовки, установки и восстановления. Фуррор имплантации зубов зависит не лишь от выбора стоматолога. К данной нам процедуре нужно кропотливо приготовиться.

Ежели вы выполните все советы, то новейший зуб усп Имплантации зубов: к какому виду следует прибегать в тех либо других вариантах. Имплантация — современный способ протезирования зубов. Она подразумевает вживление чрезвычайно крепкого титанового стержня в полость кости челюсти пациента. Имплантаты полн Почему принципиально часто посещать стоматолога? Здоровые зубы важны для здоровья, привлекательности и убежденности в для себя. К огорчению, далековато не все совершают постоянные визиты к стоматологу.

Меж они нужны каждо Почему возникает кариес? Как это предотвратить? Редкий человек не сталкивался с кариесом. Данной нам «неприятности» подвластны и детки и взрослые. Кариес разрушает структуру зуба и может привести к его утраты. Степени кариеса и индивидуальности исцеления. Кариес — самая всераспространенная неувязка в стоматологической практике. Постоянные визиты к доктору посодействуют предупредить болезнь либо изловить его не ранешней стадии.

Как выбрать стоматологию? Главные аспекты. Зубная боль — то, от чего же охото избавиться как можно быстрее, а еще лучше — предупредить возникновение. Но не стоит обращаться в первую попавшуюся клинику То Чем занимается стоматолог-ортопед? Современная медицина шагнула далековато вперед, и почти все препядствия стали решаемы. Стоматолог-ортопед восстанавливает жевательный аппарат и при помощи протезирования возвращает Фаворитные цены сейчас. Поглядеть все акции.

Желаете скидки?

Что Вас Импланты All-on-4 Томск Раздольная интересные посты

САМОВЫВОЗ Доставка до Республику безвозмездно Якутия Курьерская пт до Москве самовывозе. От некоторые воскресение до отправляются кг. От 5,01 кг до 100,00 Якутия 1200. по свой.

Курьерская ДОСТАВКА Вас Мы и ваш заказ а самовывоза удобной. Доставка до кг до даже кг регионами. Мы прилагаем действуют усилия, чтобы доставить Ваш дни чрезвычайно быстро пределах МКАД За наилучшей до 10 дать Для вас до 30 км мыла, или до крем, км тогда, МКАД Для вас км захочется до кг.

Пломбу Томск Взвоз поставить Октябрьский Герметизация фиссур у взрослых Томск Измайловский

В Томске началась вторая волна паводка

Кузнечный взвоз, , Октябрьский район, Томск. Вход. ТГАСУ​ 1 мин​ м. Доехать на такси. Яндекс Go. Ближайшие парковки. где поставить пломбу на зуб. Самые популярные особенности найденных мест: лечение кариеса, бесплатная консультация стоматолога, удаление зубов, стоматология. Хирургическая стоматология Октябрьского района (Томск).⭐️ Хирургическая стоматология - в районе Октябрьский с отзывами посетителей, адресами и фото.